Статьи

2010-02-25 21:41:41 - Миф о «геополитической катастрофе». Части 7-8

Автор: Сергей Пыхтин

VII

Казалось бы, что «мы Гекубе и что нам Гекуба?». Какая разница – была русская государственность непрерывной или она прерывалась? Рухнула в небытие Российская империя в феврале 1917 года или, получив несколько тяжелых ударов, продолжила своё существование в новом качестве, сменив название? Был СССР государством или воображением? Прекратил ли он на самом деле свое существование, что объявили три не совсем трезвых человека, или это была белая горячка, «шелуха и болтовня», а бесконечное поминание журналистов о его гибели – не более чем обыкновение угодливых перьев выдавать желаемое за действительное? Надо ли всерьез отнестись к фразе Конституции РФ, что Россия была мертва, но возродилась в ночь с 12 на 13 декабря1993 года, или это одна из наглых глупостей поразительного по невежеству документа?

Прерывность и непрерывность государственности – вещь принципиальная. Например, безоговорочная капитуляция Японии 2 августа 1945 года прекратила существование японского государства, сделав Японию географическим понятием. Вся территория бывшего японского государства была оккупирована войсками стран-победительниц. В Вашингтоне и Москве, а не в Токио, решили и судьбу бывших японских территорий, и вопрос том, когда, в каких пределах и с каким устройством будет существовать новое японское государство. Тайвань тогда опять стал частью Китая, Корея вновь обрела государственность, островные японские владения в Океании отошли к США, Курильские острова и юг Сахалина вернулись в состав России. На оставшихся японских островах оккупационная администрация США провозгласила учреждение новой японской государственности. Оно не продолжает прежде существовавшее и ни наследует ему, что, например, исключает саму возможность спора между современной Японией и Россией о принадлежности южной части Курильского архипелага. Для японцев, как бы им не хотелось забыть свое военное поражение 1945 года, политическая история в 1951 году началась с белого листа. В основе этих геополитических изменений - факт прерывания японской государственности. То же само произошло и с германской государственностью вследствие её безоговорочной капитуляции в ночь с 8 на 9 мая 1945 года.

Следовательно, доктрина прерывания российской государственности на практике означает примерно такие же последствия, какие наступают в результате поражения в войне и безоговорочной капитуляции. Разрыв государственности, даже на непродолжительное время, всегда катастрофа, чреватая неисчислимыми потерями, которые не идут ни в какое сравнение с издержками, связанными с социально-экономическими кризисами. Выше уже подробно доказывалось, что Российская империя избегла судьбы Византии, хотя это и недёшево ей обошлось. Политика капитуляций, фактически осуществляемая бюрократией и олигархией начиная с 1989 года, уже сократила совокупный производственный потенциал России на порядок, обрушив его техническое строение до уровня слаборазвитых стран и получив совокупные демографические потери в течение последних двух десятилетий в размере примерно 30 миллионов. Но и это не все. Правители России, не подписывая никакой капитуляции, из одних лишь идеологических фанаберий и галлюцинаций, ставили ее дважды в положение безоговорочно капитулировавшей державы, тем самым отказываясь от ее геополитического статуса, от всех ее прав и привилегий, что – с какой угодно точки зрения – государственная измена, заслуживающая веревки.

В отличие от большевиков, на словах отрицавших непрерывность российского государства, но на деле признавшие большую часть договоров, обязательств и привилегий Российской империи, бюрократия, составляющая ныне правящий класс страны, признает лишь правопреемство от СССР, отрекаясь от всей предшествующей русской государственности. За этой формой признания стоит идейное родство современной бюрократии и ленинизма, главным принципом которого было расчленение России. Власть при каждом удобном случае отмежевывается от него, хотя и не посягает на все его многочисленные зримые и овеществленные символы. Между тем непризнание непрерывности российской государственности, отрицание материальной и духовной связи Государства Российского под властью великих князей, царей и императоров и Государства Российского под властью генеральных секретарей, с одной стороны, рисует фальшивую картину русского прошлого, с другой - создает совершенно извращенное представление о будущем, в котором русским нет места. Одно вытекает из другого. Таким образом, отрицание государственного тождества между Российской империей и Советским Союзом скрывает принципиальное единомыслие с беловежской «шелухой и болтовнёй», является свидетельством продолжения политики Горбачева-Ельцина, направленной на действительное расчленение государства, служит идеологическим основанием для пропаганды состоявшейся гибели Российского государства под предлогом неизбежности и даже необходимости упразднения «Советского Союза»[1]. Случайно ли именами ныне уже покойных Сахарова и Солженицына называют улицы и площади, имя Ельцина украшает национальную библиотеку и университет, г-н Попов имеет ранг ректора столичного вуза и председательствует в Русском экономическом обществе, а г-н Горбачёв удостоен Нобелевской премии мира – отличная награда для бывшего политика с репутацией Герострата.

Между тем концепция разрушения государственной целостности России, которую в публицистической форме пропагандировали Сахаров, Солженицын и Попов – общепризнанные теоретика переворота 1991 года, включена в Конституцию РФ 1993 года как её идеологическая, символическая и патетическая часть.

Преамбула Конституции содержит несколько восхитительных утверждений такого рода:

«суверенная государственность России возрождается», - стало быть, до принятия этой конституции 12 декабря 1993 года российской государственности вообще не существовало;

«землёй России» является лишь территория Российской Федерации и только она является «своей землёй», следовательно, вне этих пределов русской земли нет;

жизненное пространство социальной общности, названной «многонациональным народом», является территория Российской Федерации и всё, что находится за её границами – иностранные государства;

общая судьба имеется лишь у народа, проживающего на территории Российской Федерации, и, таким образом, не менее 70 миллионов, которые по всем канонам являются русскими, из которых не менее половины – великороссы, проживающих вне Российской Федерации, оказываются эмигрантами, а с точки зрения «государств», в которых они проживают - иностранцами. Разумеется, со всеми вытекающими из этой констатации последствиями.

Статья 1, развивая преамбулу, объявляет «равнозначными» наименования государства «Российская Федерация» и «Россия». Иначе говоря – в историческом, национальном, культурном, юридическом, пространственном, географическом смысле сделана попытка подмены. Это надо понимать в том смысле, что все то, что на протяжении веков национальное сознание и внешний мир воспринимали «Государством Российским» - в действительности таковым не было, не являлось Россией. Всем, кто знает русскую историю, не надо объяснять, что за этими словами стоит отречение от 400-летнего прошлого Государства Российского, начиная, по крайне мере, с царя Фёдора Михайловича и до наших дней.

Право представляет собой высшую на данном этапе развития государства форму сознания, переведенную на юридический язык закона действительность и реально существующие отношения, благодаря праву они приобретают особым образом выраженные установления и отношения, их исполнение обеспечивают и гарантируют традиции, обычаи и властные органы принуждения и насилия. Право воплощает в нормы закона либо волю экономически и политически господствующего класса, если общество раздирают непримиримые противоречия, либо, когда эти противоречия отсутствуют или в значительной степени смягчены, совокупную волю государство-образующего народа или нации в целом. Предполагается, что господствующая в государстве воля, независимо от того, класс или нация её воплощают, не может противоречить национальным идеалам и государственным интересам и поэтому право является одним из необходимых инструментов развития. Спрашивается, интересам какой нации и какому государству соответствуют приведенные выше конституционные нормы?

Согласно официальным данным, основной закон, предусматривающий упразднение исторической государственности России и создающий вместо нее совершенно новое государственное образование в виде федерации 78 государств, получил на референдуме 12 декабря 1993 года 32.937.630 голосов (58,4% от числа принявших участие в голосовании). Против было 23.431.333 голоса, или 41,6%. В референдуме приняли участие 58.187.755 человека, или 54,8% от общего количества избирателей. Примерно 48 миллионов или 45,2% не явились на участки для голосования.

Что подтверждают эти числа? Состоялся ли 12 декабря 1993 года референдум? Была ли утверждена поставленная на утверждение конституция? Во всяком случае, она не получила 71 миллион из 106, имевших тогда право голоса, которые отказались быть могильщиками собственной страны. Чью же волю тогда выражают предусмотренные ею идеи ликвидации России как единого и неделимого государства?

*****

Журнальная статья – жанр, предполагающий недосказанность. Проблему в ней можно обозначить, заострить, но раскрыть до конца – не стоит даже и пытаться. Поэтому автор претендует лишь на то, чтобы хотя бы отчасти доказать в ней читателю, искренно верящему, что «Советский Союз распался» и исчез с лица земли, что наоборот, Государство Российское, существующее вот уже 1148-й год, никогда не прекращалось и, следовательно, нет необходимости его возрождать, разве что кое-то реконструировать, а кое-то реставрировать, не жалея для этого ни средств, ни сил, что никакого «советского союза» не было, стало быть не было и его ликвидации, распада или разрушения, что государственные установления и общественные отношения – вещи хотя взаимосвязанные, но все-таки разные, и их отождествление весьма нежелательно. Потому что чревато большими осложнениями. Одним словом – автор будет удовлетворен, если его работа возбудит интерес к проблеме континуитета хотя бы в виде научного любопытства, быть может – и на уровне общественной практики. Прежде чем порядок в России восстановится на улицах и в присутственных местах, он обязательно должен быть наведен в головах. В отличие от известной марксистской аксиомы об общественном бытие, определяющем общественное сознание, русское прошлое неоднократно доказывало противоположное – общественное сознание, в конечном счёте, определяло общественное бытие[2]. Государство Российское бессмертно – независимо от того, какая власть или какие «социальныеотношения» в нем приобретают доминирующее значение.

Завершим небольшим примером из истории. Читатели «Войны и мира» графа Льва Николаевича Толстого и зрители экранизации этого романа помнят краткий эпизод из первого тома – появление в штабе Кутузова австрийского генерала Мака, сдавшего свою армию французам. (Vous voyez le maiheureux Mack). Половина кампании французы выиграли. Но в романе отсутствовало описание, как это произошло. Между тем австрийцам было нанесено поражение не на поле боя, а в результате шпионажа и дезинформации. В штаб генерала Мака был внедрен французский шпион, некто Шульмейстер, который даже стал начальником австрийской разведки. Само собой понятно, что военные планы Мака перестали быть для французов тайной. По приказу Наполеона были отпечатаны номера газет с сообщениями о волнениях во Франции и изготовлены письма, – якобы от недовольных во французской армии. Все это Шульмейстер доставлял Маку. Генерал Мак решил, что Франция находится на пороге восстания, и что Наполеон отводит войска от Рейна. Мак перешел в наступление, не дожидаясь подхода русской армии Кутузова. И был окружен войсками генералов Нея, Мармона, Сульта и Мюрата, заперевших его в крепости Ульм, где Маку и пришлось сложить оружие (33 тыс. солдат, 18 генералов, 60 орудий)[3]. Чем не реализация знаменитого «пришел, увидел, победил»?

Intelligenti pauca.